Зачем коренные жители северо-западного побережья Северной Америки сжигали добытые трудом ценности? Например, драгоценности, одежду и прочее? Это был такой обряд, и назывался он потлач (potlatch). То есть представьте: представитель богатой семьи приносил собственно то, что и делало его богатым, и демонстративно уничтожал. Вот дикари, скажете вы. А вот и нет. Мы сейчас делаем то же самое.
Зачем? Да всё с теми же целями, напоказ: мы такие же дикари, наша эволюция тотально не успевает за развитием общества, мы ментально остались в тех же племенах. Зачем нам такое потребление? Зачем нам такое разнообразие продуктов и услуг? Вы скажете: тебе не надо — не завидуй тому, что есть у нас. Да это-то ладно, я про то, что это потребление создаёт клетку, в которой человек содержится как в цирке, и время от времени он выходит на подиум и сверкает, появляется в ленте инстаграма — и вот опять, обратно в клетку.
Мы готовы жить в клетке годами, лишь бы блистать пять минут на сцене. Да, клетки расположены так, чтобы мы видели, как блистают другие. Нам кажется, что этот поток блистания постоянно льётся на нас, и мы не замечаем, что в этом потоке появляются всё разные люди, разные лица. Нам это неинтересно, нам интересен только поток — именно он, а не человек, — и вот мы сами появляемся в софитах и пропадаем обратно.
Мы копим, копим в своих грязных клетках, мы копим зависть, драгоценности, мы — индейцы! Мы, так же как и они, копим, чтобы потом в один миг сжечь! Сжечь, чтобы они, все остальные, видели наше пламя и понимали, кто тут босс, кто тут хозяин этих клеток. Мы участники древнего обряда, ментально инфантильные, мы — кирпичики, маленькие кирпичики, которыми сверху управляет капитал.
Зачем это капиталу? Да незачем, это тоже потлач, только на уровень выше — с виллами и яхтами. Те же люди, ничем не лучше и не хуже и даже не успешнее. Капитал и есть мы, а мы — капитал. Мы — частички Франкенштейна, за которым тоже ничего нет, как и за нашими желаниями: он живёт, состоит из нас и не преследует никаких целей.
А как быть-то? Разве можно жить вне Франкенштейна? Я не знаю ответа на этот вопрос, знаю лишь, что для того, чтобы перестать играть в потлач, в первую очередь нужно перестать смотреть на бесконечный поток блистания, отключиться от поглощения медиа, пропасть. Мир медиа не перестанет существовать, но… ты перейдёшь из одного Франкенштейна в другого, в комьюнити, где хвастаются, кто сколько листьев капусты съел и сколько деревьев с бобрами сохранил. Новая машина будет заменена на отказ от рыбы, отдых на море — на прочтение книги. Тот же потлач, только в профиль.
В общем, у каждого свой Франкенштейн, важно это понимать и не придавать особого значения медиа, а просто жить и стараться меньше потреблять — тогда и копить нужно будет меньше, а значит, и в клетке сидеть меньше: блистать выйдет чаще, пусть не так ярко, зато чаще.