• Сколько тебя знаю, ты всегда любил специфичные шутки.
• Всё почти так. Ты же знаешь, они либо специфичные, либо несмешные. Так-то я могу по-разному шутить, конечно, но чаще всё же получается так, как получается, да.

• А зачем? Можно же как-то выразить юмор каким-то иным наполнением.
• А зачем?

• То есть тебе нравятся такие шутки?
• Нет, конечно. Я вынужден так шутить.

• Стоп, ты пытаешься оскорбить сейчас адресата шутки? Типа, он не поймёт другого юмора.
• Нет, я говорю ровно то, что говорю, не переводи в моральную плоскость.

• Мне всё равно непонятно, как ты можешь совмещать подобные шутки и, например, чтение того же Руссо. Очевидно, ты где-то врёшь.
• Я хочу и я вынужден — это разное. У Тургенева есть мысль о том, что появление приземлённого бывает часто полезно в жизни: оно ослабляет слишком высоко настроенные струны, отрезвляет самоуверенные или самозабывчивые чувства, напоминая им своё близкое родство с ними.

• Моя подсознательная критика любит так шутить, таким образом она защищается от излишнего философствования сознания.

• Не могу понять тогда, а где твоё Я. Одного ты хочешь, другое вынужден делать.
• Я и сам не понимаю. Но ни в каком месте не лгу.